На главную Написать письмо редактору сайта Поиск по сайту
 
 
информационный стоматологический сайт
 
Главная
Новости
Новинки
Статьи
 Ортопедическая
 Терапевтическая
 Зуботехническая
 Имплантология
 Менеджмент
Фотогалерея
Форумы
Конкурс
База
Гостевая
Статистика
Вакансии
Резюме
Запись на прием
СтоматТоп
Справочник
Юмор
Рекламодателям
Поиск по сайту
Контакты
Эксперимент
ДентаВики
Каталог книг
Меценатам
Карта



Новая возможность
- чтобы быть в курсе последних обновлений, Вы можете подписаться на новости нашего сайта.
Подписаться:
E-mail:
 


Рейтинг@Mail.ru





Анатомия медицинского обследования

Осмотр, диагноз и трансфер

Автор:

M.Mazza

Оригинал на сайте : https://zeroinon.it/ru/articles/banatomy-of-a-medical-examination-brsmall-patient-observation-diagnosis-and-transferencesmall

Все мы любим туториалы, "10 вещей, которые нужно знать о ...". Стоматологи мечтают об универсальном учебном пособии о том, как убедить своих пациентов тратить деньги на стоматологическую помощь. Как увеличить прибыль. Как продать себя подороже. По возможности, какому-нибудь богатому Джо. Который им не шибко доверяет. Потому что богатый Джо в принципе никому не доверяет. Стоматолог тем временем в замешательстве. Ему нужно платить по счетам, держать на плаву собственный бизнес.


К. - мой первый пациент на сегодня.
Я смотрю на нее и задаю единственный вопрос, который меня интересует:
"Кто направил вас ко мне, при всем многообразии клиник вокруг?"
Она отвечает: "П., наш общий друг".
П.- мой давний пациент и большой "фанат".
Главный секрет маркетинга в стоматологии заключается в том, что люди говорят о вас и ЧТО они говорят. Сарафанное радио. Мнение о вас складывается не только по результатам терапии. Все, что вы говорите, делаете, пишете, накладывает отпечаток. В том числе в интернете. Но мы публикуем беззаботные дурацкие посты на фейсбуке, моля об одобрении масс для поддержания своей самооценки. Как нищие во дворе церкви под конец воскресной мессы. Никого не волнуют научные издания и публикации. Клиника в центре города, роскошный интерьер, дорогие машины не добавляют рейтинга. Такие люди, как Джо, ищут настоящего Тебя. Они хотят знать, кто ты. И им не составит труда понять это из того, что находится на твоей странице в соцсети. Что и как вы пишете. Никакой наемный гуру коммуникации или призрачный копирайтер не может сделать это за вас. Учитесь выражать свои мысли в письменной форме. Если совсем не выходит - лучше ничего не пишите. Просто положитесь на сарафанное радио. Пусть лучше вас рекламируют друзья, пациенты, консьерж из вашего подъезда. И не стоит поддаваться соблазну скопировать чужие тексты с чужого веб-сайта, чем грешат некоторые "коллеги". Это опасно тем, что когда вы явитесь воочию своему Джо и откроете рот, Джо почувствует, что что-то не так. В его голове возникнет некоторый конфликт, когнитивный диссонанс между тем, что он прочитал на вашем веб-сайте, и тем, что, а точнее, кого, он видит перед собой. Джо чувствует это, он человек подозрительный. Он по достоинству оценит ваш прекрасный план лечения. Поблагодарит вас от всей души. Но ему нужно время подумать. До свидания.


Я стою перед своей пациенткой. Она сканирует меня, ища в моих глазах проявление каких-то эмоций, вызванных упоминанием ей П.
Ее зубы в ужасном состоянии. Кажется, вся ее мимика работает на то, чтобы отвлечь внимание собеседника от ее далеко не привлекательной улыбки. Но она красивая женщина. Высокая, стройная. Прекрасные черты лица, большие голубые глаза.

"Конечно же, П.! Великий человек и мой дорогой друг".

Ей 59 лет, но выглядит она намного моложе. Прямые плечи, правильная осанка. Прекрасная форма, занимается спортом. Походка как будто гармонирует с ее... непростым сознанием, о котором я пока ничего не знаю. Она со вкусом одета: очень просто, но утонченно. Она улыбается мне, разумеется, не обнажая зубы. Мы пожимаем друг другу руки. Крепко, искренне, с уважением. Не так, как бывает: эти неуловимые полумертвые рукопожатия, дающие понять, что тебе оказывают честь быть достойным лечить «его превосходительство».Пожалуйста, не слишком трогай мою руку, ты, стоматолог - не более чем парикмахер с высшим образованием, слуга с зарплатой. И, по возможности, продемонстрируй больше своего рабства, склонившись с почтением. Я плачу тебе, ты обслуживаешь меня.


Рукопожатие всегда говорит о личности больше, чем любые слова.
Чтобы уловить бесконечное множество деталей, раскрывающихся в рукопожатии человека, нужно время, подходящее настроение и сфокусированность.


Я спрашиваю ее, чем она занимается. "Пишу книги для детей, - отвечает она, - и живу между Миланом и Гонконгом из-за специфики работы моего мужа".
Она не из среднего класса. Она богата. Возможно, очень богата. Но это меня не впечатляет. Это было бы серьезной ошибкой.
Я спрашиваю ее о детях. "У меня трое, - отвечает она и моментально добавляет, - к сожалению". Это дополнение удивляет меня, не часто такое услишишь от женщины. Она продолжает : "В свое время я попала под влияние всеобщего стереотипа: иметь детей - единственный способ почувствовать себя состоявшейся женщиной".
"Добро пожаловать в клуб, - отвечаю я, - у меня шесть. Я думал так же: чем больше детей, тем больше счастья. Итак... я полагаю, тот, кто в Гонконге, это второй муж?"

Я надеюсь, что читатель понимает, что я задаю эти вопросы вовсе не из любопытства и уж тем более не ради того, чтобы "подружиться". К. понимает. Мне, как и пациенту, необходимо знать, что за человек находится передо мной.


-"Да, с первым не сложилось. Но так лучше для нас обоих. Ему было скучно", - отвечает она и сразу переходит к теме зубов, мягко улыбаясь: "Я наслышана, доктор, о вашем плохом характере. Я знаю, что не за всякого пациента вы согласны взяться. Но у меня действительно серьезная проблема с моими зубами".
Она знает, что я ее анализирую. Вовсе не ее финансовое благополучие. Меня интересует лишь ее ум.
Я спрашиваю, слышала ли она о Нассиме Талебе, писателе, и его книгах "Черный лебедь" и "Антихрупкость". Лишь под конец своей жизни я понял разницу между масштабируемой и немасштабируемой работой. Моя - немасштабируемая. Сколь много я бы не работал, рано или поздно я упрусь в финансовый потолок. Не существует возможности заработать действительно большие деньги. У меня всего 2 руки, мое время ограничено, моя энергия тоже, мне скоро 57, мне осталось менее одной трети жизни, из них, может быть, с десяток лет в подобающем физическом состоянии. Вот почему я выбираю только тех пациентов, которые не слишком усугубляют мой собственный невроз. И деньги для меня не являются причиной достаточно веской для осуществления акта мазохизма.
Она пытается читать мои мысли. Она очень внимательна. Скромная, но не стеснительная. Упорная, но осознающая свою слабость и, более того, свою потребность взвалить ее на чьи-то плечи. Я внезапно нарушаю тишину:
"Кто вы по гороскопу? Я заметил, что люди, рожденные под одним знаком, имеют общие черты. Несколько лет назад я прочитал книгу Кэри Муллиса. Мне кажется, он настоящий гений. Лауреат Нобелевской премии за обнаружение ДНК-полимеразы. Он обнаружил статистические закономерности..."
"Я – Весы"
"Ничего себе... как и я. Теперь я понимаю... тонкий вкус, внимание к деталям, тяга к творчеству".
Мы понимаем друг друга. Мы кружимся в танце общения. Я веду, она следует за мной. Она предугадывает мои вопросы. Мы разговариваем на зашифрованном языке, понятном только нам.


Я начинаю осмотр. Раскладываю кресло и приближаю микроскоп. Она напугана. Мой асситент смачивает зеркало.
Нет ничего ужаснее, чем в начале обследования отодвинуть сухую слизистую губы и щеки сухим зеркалом. Может еще и небрежно. Не думая о дискомфорте пациента. Как будто имеете дело с неодушевленной материей. Человек любого социального и культурного уровня бессознательно воспринимает этот первый жест как безразличие, невнимательность или, что еще хуже, недостаток навыков.
Как только я дотрагиваюсь, она напрягает губы и щеки. Она сопротивляется мне и ассистенту. Я останавливаюсь. Я не настаиваю. Убираю зеркало и зонд. Поднимаю микроскоп и смотрю на нее. Я вижу, как ее беспомощность всплывает на поверхность. Глаза полузакрыты, как на кресле психоаналитика. Она говорит: "Я знаю… Со мной нелегко, потому что я боюсь... Я отнюдь не идеальный пациент. Просто усыпите меня и сможете без проблем сделать то, что нужно".

Обычно я не лечу пациентов, если они не выдерживают мое "испытание профгигиеной". Ее друг П. сказал ей об этом. Но она так скромна и любезна, одна из тех, кто очень вежлив и не пытается скрывать свои слабости. Она пробуждает во мне сочувствие. Забота о других всегда выступает как средство от собственных экзистенциальных проблем (Otto Rank).


"Кажется, требуется немалая работа, - говорю я, следя за ее реакцией, - но прошу, развейте мое любопытство: ведь я не первый, кто сообщает вам об этом? Да и вы сами обмолвились, что "эта трагедия продолжается уже много лет". Ваш предыдущий стоматолог или ненавидел вас, или вы ему не платили", - добавляю я, улыбаясь.
Она улыбается в ответ и говорит, что кроме профессиональной гигиены зубов раз в пол года никто не предлагал ей никакого плана лечения. Ее предыдущий врач даже не придпринимал попыток как-то изменить эту "очень непростую ситуацию".
Может быть, она так напугала его, что бедный человек просто боялся принять какое-то решение.
"Хорошо, - ответил я, - иногда лучше отсрочить и ничего не делать, чем непременно вмешаться. Хотя большинство коллег и пациентов-мазохистов со мной не согласятся”.


Ничто нельзя предсказать. Особенно индивидуальную реакцию человеческого организма. Болезни исцеляются сами по себе в 95% случаев. Но никого это не заботит, потому что в самоисцелении нет коммерческой выгоды.
Я провоцирую ее этими странными на первый взгляд заявлениями. Она плохо понимает, о чем я, но явно чувствует, что в моей речи есть какое-то зерно правды.


Она давно лишилась зубов в верхнем левом квадранте. Атрофия кости более чем внушительная. Я кратко объясняю ей две терапевтические альтернативы, которые у меня на уме. Я даю ей понять, что мое видение ситуации сегодня может отличаться от видения завтра. Мое наблюдение не может быть до конца объективным, потому что оно зависит от многих вещей. От моего физического состояния. От ее поведения как пациента во время обследования. От ее собственных ожиданий, от того, что она сама хочет, чтобы я увидел. Даже воспоминания могут повлиять на мое восприятие, мое видение. Книга, которую читал вчера перед сном, может повлиять на мое мнение. Восприятие - результат работы 5 органов чувств. В центральной нервной системе информация фильтруется и интегрируется с воспоминаниями, эмоциями, опытом: результат такой интеграции может быть далек от реальности и абсолютной истины. Диагностика - действительно загадка. Это своего рода искусство, которое требует определенного состояния сознания. Следует понимать, что есть наши мысли, а есть мысли пациента, и они неизбежно находятся в постоянном взаимодействии и взаимовлиянии: перенос и контрперенос, понятия из психотерапии. Но врачи, стоматологи в том числе, кажется, игнорируют это. В нашей повседневной работе мы погружены в море психологических проблем, которые были описаны, проанализированы, изучены, классифицированы и в значительной степени решены. Фрейд, Юнг, Адлер, Ранк, Фромм, Беккер, Кляйн, Поппер ... Никто не говорит о них в медицинской среде. То, что невозможно увидеть на рентгеновском снимке или в анализе крови как будто не существует вовсе. В итоге если пациент, вопреки всему, не исцеляется, мы чувствуем себя потерянными, не понимаем, не знаем, что делать.
Позитивизм и повсеместное технологизирование человеческой практики на всех ее уровнях продемонстрировали свою слабость и несостоятельность. Заявление о том, что при наличии адекватных методов и технологий каждый может поставить правильный диагноз и исцелить людей - страшное заблуждение.


Я возвращаюсь к результатам своего обследования.
Дефект кости огромен. Одна из возможных тактик лечения - хирургическая операция с костным трансплантатом и длительная реабилитация. Имплантация, протезирование. Другой – только протезирование, разумеется, мостовидными протезами. 2-3 месяца и дело сделано. Я, разумеется, рассказываю про обе альтернативы и их преимущества и недостатки.
Она почти не сомневается: она не хочет боли, не хочет тратить время. Ей почти 60 лет и, слава богу и генетике, она все еще красивая женщина. Но у нее мало времени. Она хочет все и сразу. Она спрашивает о шансах на успех в первом и втором случае. Хочет услышать конкретные цифры.
Я напоминаю ей о “штанге Сенеки”, намекая, что лучше оценить серьезность последствий в случае провала одной или другой альтернативы, чем опираться на сомнительные статистические данные. Неудачная хирургия приведет к боли, потере времени, возможным осложнениям, таким как синусит, и даже компрометирует саму возможность несъемного протезирования в будущем. Во втором случае, если что-то пойдет не так... Ничего не произойдет. Всегда можно обратиться к плану Б, с костной регенерацией и имплантацией.
И я снова перевожу тему: “Мне нравится писать, но я всего лишь любитель. Я хотел бы прочитать некоторые из ваших книг. Мне любопытно”.


Она умна. Она опасна. Не враждебна, но не потерпит притворства. В людях она ценит железную волю, честность и обязательность. Ей необходима возможность безоговорчно довериться врачу. Ей нужен трансфер, он же перенос: процесс передачи пациентом врачу своей тревоги, страха жизни и смерти (Эрнст Беккер).
Я думаю, что мне делать. Большие затраты времени и энергии. Бремя ответственности. Вы, кстати, должны учитывать это, когда выставляете счет за лечение. В противном случае рано или поздно сломаетесь, экономически и физически. Вы обязаны установить плату за урон, который наносится вашей собственной психике. Трансфер от такого пациента ужасно мучителен. И, уж поверьте, если она останется довольной результатом, то останется вашим пациентом до конца вашей карьеры.
Чем лучше результат, тем дольше отношения, тем тяжелее трансфер.

“У меня в процессе 20 полных реабилитаций, которые уже длятся по 3 года, а некоторые из них не закончатся раньше, чем через 10 лет!”, - рассказывает мне один из коллег, и гордость переполняет его. Я в ужасе. Парень совершенно не знает, что делает. Сколько страданий ждет его. Какое повреждение головного мозга ему грозит. Люди удивляются, почему врачи умирают так рано.


К. уже все решила. Она на все согласна.
Без моук апа.
Без моего демонстративного героизма, даже наоборот.
Без DSD.
Без кондилографии и КТ.
Она доверяет мне: все свои страхи, сомнения, беспомощность, ответственность за принятие решений.

Именно в этот момент я становлюсь для нее Богом. Я уполномочен предсказывать будущее. Я ошеломлен огромным грузом ответственности, в одночасье свалившимся на мои плечи. Я опасаюсь ее полного подчинения. Она ищет убежище от непредсказуемой, пугающей силы Природы. Она ищет защиты.


Она делает мне комплимент, говорит, что я хорош в переговорах.
Но это не переговоры. Скорее, ролевая игра. Я, доктор, притворяюсь всемогущим созидателем, который восстановит утраченную красоту. Но я прекрасно понимаю пределы своих возможностей. Я приму на себя ее трансфер, тревогу, ответственность. Это мой долг. И нет таких денег, которые могли бы вознаградить такую ?тяжелую ?психологическую работу.
Единственное спасение - ускорить лечение. Чем быстрее финал, тем меньше психологическое беспокойство: как для пациента, так и для врача.
Эта космическая зависимость от медика-божества очень опасна: при первом промахе вы больше не являетесь Богом. Пациент пожалеет, что доверял вам. Она будет чувствовать себя виноватой в своем наивном поступке. Последствия такого разочарования могут быть катастрофическими. Бессознательная зависимость от врача, который еще вчера творил чудеса, подобно божеству, превращается в гнев, презрение, ярость.
Если по какой-то причине вы не оправдали ожидания пациента, пусть даже иллюзорные и утопические, он чувствует себя, как отвергнутый любовник. Любовь сменяется ненавистью. Самое страшное, что один ваш промах способен перечеркнуть сотню побед.
Ты больше не Бог. Ты больше не Герой. Не Всемогущий и не Чудотворец. На самом деле ты им никогда и не был. Но разум пациента не хотел принимать это. Только сейчас приходит осознание. Внезапно она понимает, что ты тоже ошибаешься. Ты всего лишь человек. Она чувствует себя обманутой. Уверенный в себе, неосторожный нарцисс в этом случае начинает испытывать страх. Он тоже осознает свою беспомощность. Начинает паниковать. Это начало предстоящей катастрофы. Отношения между врачом и пациентом превращаются в ад. Отрицательный перенос: ты, доктор, становишься причиной всех тревог и страхов пациента. Ты теперь дьявол. Основная причина всех экзистенциальных страданий. Я был свидетелем судебного процесса, где пациент впал в депрессию и был вынужден обратиться к психиатру якобы из-за плохого стоматологического лечения. Бедный стоматолог признан виновным. Размазан по стенке. Адвокаты разорвали его, как голодные акулы. Не смотря на то, что лечение было вполне правильным и адекватным.


К. молчит. Она ждет и улыбается. Она знает, что денежный рычаг со мной не сработает.
Я объясняю ей, что правильный план лечения возникнет в процессе. Я не Бог, и я могу ошибаться. Нет инструментов, анализов и исследований, которые могут дать нам определенность. Не существует полностью прогнозируемого результата терапии. Нет решения, которое не может быть опровергнуто. Я такой же беспомощный человек, находящийся во власти огромной биологической вселенной. Индивидуальный фактор, сила воли пациента имеют решающее значение во всей терапии.
Для начала мы сделаем профгигиену. Я сделаю ее сам. Нужно узнать друг друга. Мне необходимо время, чтобы поближе познакомиться с проблемами, которые мне предстоит решать.
Я говорю все это, и в глубине души я просто хочу понять, с кем имею дело.
Потому что ответственность только на мне. В этом вся жестокость одиночества людей, принимающих решения. Самостоятельно, в своих стоматологических кабинетах.
Она больше не слушает. “Делайте, как считаете нужным, все в порядке, - говорит она, переходя прямо к делу, - я доверяю вам больше, чем себе. В том числе, что касается эстетики. Я понимаю, что вы знаете больше меня. Единственное, о чем я прошу... усыпите меня, пожалуйста! Жизнь – сама по себе страдание, и если вы избавите меня от него на время лечения, я буду вам благодарна“.


Я снова погружаюсь в свои мысли.
На стомфаке не учат понимать человеческий разум. Самый сложный и мощный инструмент, который есть в нашем распоряжении. Он может помочь исцелить, а может заставить заболеть. Пациента и вас.
Конечно, она переоценивает мои возможности. Я знаю об этом. Меня все еще беспокоит игра в героя. Я хорошо знаком с ее правилами. Я пытаюсь предположить, сколько умственной и физической энергии потребуется для выполнения этой работы.
Юнг говорил, что трансфер необходим, чтобы помочь людям исцелиться.
Даже официальная наука признает это, в частности психонейроиммунология. Мысли медика посредством переноса влияют на мысли пациента, стимулируя иммунную систему и, следовательно, способность к самовосстановлению и самоисцелению. Врач- своего рода шаман.
Врач должен использовать в работе трансфер.
Но не каждый может. Не все хотят. Не у всех получится.
Недостаточно пройти курсы или купить внутриротовые сканеры или микроскопы. Следует также помнить и о побочных эффектах. Когда пациенты стали говорить мне: “ВЫ - уникальны“ или “ВЫ - Бог“, “Я в жизни не пойду к другому врачу“, “Золотые руки”, я чувствовал себя совершенством. Моя самооценка взлетала до небес. Тогда я не до конца понимал всей сути своей профессии.

К. наносит мне последний удар. Она даже не спрашивает, сколько стоит лечение. Дело не в деньгах, но мне безусловно приятно, это очередной знак уважения с ее стороны. Она просит, чтобы ей отправили счет по электронной почте. Она хочет внести аванс.


Несколько лет назад один из моих сотрудников, талантливый врач эндодонтист, выстрелил себе в голову. Говорят, он долго был в депрессии. Тихо умирал, день за днем.
Бремя ответственности медика - это героизм в его абсолютном проявлении. По закону (в Италии), стоматолог в течение 10 лет несет отвественность за свою работу. Пожизненный приговор. Отсюда одержимость медицинской документацией, строгое следование протоколам, иногда неуместное. Неустанный поиск образования, технологий, лидеров и гуру. Постоянная борьба с тревогой.


Вопрос не в том, препарировать с уступом или без. Проблема в другом месте: в нашей голове. Мы ведемся на любые уловки ради актов дешевого героизма. Мы хотим чувствовать, что можем контролировать: природу, судьбу, жизнь, смерть. Мы делаем реставрацию из композита и мним себя творцами, художниками. И даже не стесняемся говорить об этом. Но это просто иллюзия. Не стоит терять ее.
Однажды утром ты не захочешь вставать с постели, чтобы в снова противостоять всем страданиям очередного дня. Как в “Превращении” (Die Verwandlung) Кафки. Я прочитал книгу еще подростком. И ничего не понял.


Проблема заключается в том, как выживать самостоятельно, с одним, двумя, пятью или пятнадцатью пациентами в день. На протяжении всей жизни.
Самостоятельно значит без алкоголя, марихуаны, кокаина и психотропных препаратов.
Быть трезвым - вот настоящий героизм.


Гештальт психотерапевты советуют называть пацента клиентом.
Но мы врачи. Это неэтично. И, что еще хуже, “клиент” может обидеться. Как ребенок, который не получает полное внимание от матери. Он превратит процесс лечения в ад.
Но у меня осталось мало места для чужой тревоги. Я больше не могу принимать на себя все эти трансферы. Именно поэтому я лечу далеко не всех.


Лечение К. длилось 3 месяца, как и планировалось. Без седации и уж тем более общей анестезии. Она очень помогала мне. Поддерживала меня во время длительных сеансов. Не двигалась, не жаловалась, не закрывала рот вопреки усталости. Несмотря на отличный результат, я сообщил ей обо всех проблемах, даже о невидимых ей. Я не давал никаких гарантий. Но в случае чего обещал всегда оказать ей помощь в будущем. Она поняла. Она попросила меня называть ее по имени. Еще один запрос на трансфер. Она сказала, что не хочет, чтобы никто другой лечил ее, даже делал профгигиену. Я отшутился, сказав, что любой врач при необходимости способен сделать это. Я знаю, что сказал неправду.
Мне потребовалось много времени, чтобы восстановить силы, побороть психологическую и физическую усталость.
Я знаю, что мне придется сделать это еще не раз в моей жизни.

m.m.


P. S. Мне понадобились 30 лет профессии, чтобы понять, кто я и что я делаю. Я открыл для себя труды покойного Уолтера Липпмана, журналиста, американского теоретика либерализма. Он писал уже в 1920 году: “Специализированный средний класс состоит из небольшого числа технократов, которые несут ответственность за само существование общества. Это инженеры, интеллектуалы, предприниматели, политики и врачи, которые анализируют, принимают решения и выполняют задачи, поставленные политико-экономическо-идеологическим аппаратом“.
Социальная система, существующая за счет нашего героизма, поощряет нас грамотами и медалями.
Мы принадлежим этой системе.
Но мы - другие. Большинство граждан это сбитое с толку стадо, как говорит Липпман. Смущенная, испуганная, ошеломленная толпа. Невежественная и некомпетентная. Их роль в демократии – просто быть зрителями. Невинными свидетелями. Иногда ими манипулируют, чтобы перебросить их голоса в пользу того или иного члена Элиты, и это называется выборами (Noam Chomsky - Media Control). У них вообще нет свободной воли. Корпорации влияют на то, чем они живут, о чем мечтают и что едят. Через телевидение, газеты, интернет. Это мягкое промывание мозгов начинается с рождения. Как описано Олдосом Хаксли 50 лет назад в “О, дивный новый мир“, где у новорожденных детей под подушкми лежат аудиорекордеры, постоянно вещающие одно и то же сообщение: “Свобода бесполезна и вредна“.
Наверху истинная сила: элиты. Водонепроницаемая каста.
Люди, которые отвечают за этот гигантский театр нормальности, где нам разрешено жить, но лишь страдая больше, чем необходимо.
В отличие от других категорий, “растерянное стадо“ имеет преимущества:
они не несут никакой ответственности,
они безучастны.
Если бы я знал, возможно, я бы сделал другой выбор: в пользу удобства и защищенности. Тривиальности. Безучастия. Защиты от ответственности. Избегал бы книг по философии и психологии, которые разрывают иллюзии, беспощадно показывая нам наше собственное экзистенциальное поражение.

Нам, людям, не выжить без иллюзий.

Copyright by Dental-revue © 2001